Каравансарай
Безопасность

Изможденная сирийская армия не в силах действовать независимо от России и Ирана

Валид Абу аль-Хаир

image

Сирийцы забрасывают камнями российский военный конвой, пытаясь помешать конвою добраться до места назначения. Вблизи поселка Эйн Дивар, провинция Эль-Хасака, Сирия, 11 октября. [Делиль Сулейман/AFP]

Ослабленный десятилетием войны военный аппарат сирийского режима похож на собственную тень. Сегодня он поддерживается и действует под контролем зарубежных сил, таких как Иран и — в особенности — Россия, считают наблюдатели.

Сирийские подразделения больше не действуют как единая армия, а превратились в лоскутки регулярных частей и союзнических ополчений, каждое из которых стремится контролировать зарубежные силы, чтобы использовать их в своих собственных целях.

Находясь в таком раздробленном состоянии, силы, выступающие на стороне режима, подверглись серии нападений «Исламского государства» (ИГ) в восточной пустыне (Бадия).

В результате нападений ИГ с марта 2019 года были убиты более 1 200 бойцов режима и союзнических ополчений.

image

Российский военный вертолет, входящий в состав патруля, облетает нефтяное месторождение. Аль-Кахтания, провинция Эль-Хасака, Сирия, 11 октября. [Делил Сулейман/AFP]

image

Бойцы поддерживаемой Ираном «Дивизии Фатемиюн», ополчения, воюющего в Сирии, присутствуют на мероприятии в первую годовщину гибели командующего силами «Кудс» КСИР Касема Сулеймани. 3 января 2021 г. [Фетемиюн/Телеграм]

Эксперты считают, что эти нападения делают очевидным одно из двух: либо российская поддержка сирийского режима крайне недостаточна, либо поддержка сирийского режима не является приоритетом для России, преследующей более широкие цели в регионе.

Эти цели включают получение контроля над сирийскими природными ресурсами и портами страны.

Истощившиеся силы режима

Несмотря на то, что недавние события пролили свет на эту ситуацию, распад сирийской армии идет с начала войны.

В первые годы конфликта силы режима страдали от плохого управления, дезертирства и тяжелых потерь живой силы и техники в боях — настолько, что к 2013 году армия уже находилась на грани полного распада.

В 2015 году в дело вмешалась Россия, начав процесс восстановления сирийской армии.

Однако эта спасательная операция принесла столько же новых проблем, сколько решила старых для сирийского президента Башара Асада. Командование режима было отстранено, а в структуру управления, на самую вершину всей пирамиды, были добавлены российские представители.

Режим сам подготовил почву для своей подчиненной роли.

В 2013 году Асад издал указ № 55, разрешающий лицензирование частных охранных компаний. Так появился механизм, позволяющий другим государствам законным образом обеспечивать свое вооруженное присутствие в Сирии.

В июле 2019 года Институт Ближнего Востока отметил, что «преобладание военизированных формирований и зависимость режима от них» ослабили возможности командования сирийской армии координировать наступательные и оборонительные операции.

Распространение таких ополчений также создало «серьезную проблему» для «способности режима поддерживать порядок в контролируемых районах», говорится в докладе.

Ополчения оказывают чрезмерное влияние

Связанные с Россией и Ираном ополчения контролируют большинство удерживаемых режимом регионов, заявил бывший офицер сирийской армии Салех аль-Афиси, который бежал из армии режима и примкнул к Свободной сирийской армии в Алеппо.

«Даже верные режиму ополчения, появившиеся в начале [сирийского конфликта], теперь делят свою лояльность между Ираном и Россией», — сказал он, указав на то, что у солдат режима нет никаких полномочий на местах.

«Они должны координировать свои действия с ополчениями, и есть районы, куда им полностью запрещен доступ», — утверждает он.

Сирийскую армию захлестнула волна дезертирств и уклонения от обязательной воинской службы, рассказал он, отметив, что, вдобавок к этим проблемам, все большее число молодых людей предпочитает вступать в ополчения, а не в национальную армию.

Нестабильности в воинских рядах способствовал и призыв на службу бывших бойцов оппозиции, при том, что режим не смог сделать регулярные войска привлекательной альтернативой для ополченцев, которых пытается привлечь в свои ряды.

Боеготовность сирийской армии также резко снизилась за последние годы. Численность личного состава — солдат, офицеров, новобранцев — упала с 600 000 в 2011 году до 140 000, сообщил активист из Дамаска Мохаммед аль-Бейк.

«Если мы посчитаем, сколько солдат должны быть дислоцированы вдоль границ и на внутренних фронтах, мы увидим, что их численность совершенно недостаточна. Добавьте к этому снижение боеготовности и отсутствие общего стратегического плана», — перечисляет он.

По его словам, боевой дух резко упал, поскольку режим может выплачивать солдатам лишь ничтожное месячное жалование, которого «едва хватает на несколько дней».

Ополченцы зарабатывают почти вдвое больше по сравнению с военнослужащими регулярных частей, а многие еще и увеличили свои доходы за счет контроля пропускных пунктов.

Нищенствующие солдаты войск режима «прекрасно знают, что связанные с Ираном и Россией ополчения платят своим бойцам гораздо больше по сравнению с тем, что получают они», говорит он.

Они знают, что преимущество имеют «ополченцы, воюющие бок о бок с ними, а не они или их офицеры, и это делает их положение неустойчивым», добавил он.

Россия и Иран ищут выгоды

В докладе за сентябрь прошлого года под названием «Больше не надежные? Текущее состояние сирийских вооруженных сил» Атлантический совет указал на высокую цену, которую режим в Сирии заплатил за помощь извне.

«Несмотря на то, что Москва и Тегеран повысили боевую эффективность сирийской армии и вернули потерянные территории, такая победа была достигнута дорогой ценой, поскольку монополия режима Асада на вооруженные силы уменьшилась», — говорится в докладе.

«Оба зарубежных государства все более активно участвуют даже в назначении старших офицеров, командиров подразделений и руководства разведслужб», — отмечено в документе.

«Они также работали, — подчас конкурируя друг с другом, — над вовлечением и интеграцией многочисленных ополчений в структуру командования сирийской армии».

«Принятие решений в сфере оперативной стратегии практически полностью контролируется Россией и, в меньшей степени, Ираном. Подразделения сирийской армии, связанные с одним из этих иностранных государств, все чаще принимают участие в сражениях, планируемых и проводимых войсками или советниками их иностранных союзников», — говорится в докладе.

В результате, по мнению авторов доклада, «можно предполагать, что Москва также влияет на распределение ресурсов в рамках вооруженных сил».

«Россия выбрала работу с регулярной армией, оставив иррегулярные соединения под влиянием Ирана, — отмечает Ближневосточный центр Карнеги в докладе «Эффективность сирийских вооруженных сил: анализ российской помощи», опубликованном в марте 2020 года.

«Российские планы объединения сил под единым командованием противоречат интересам Ирана, на широкую сеть лояльных, но иррегулярных формирований которого опирается Сирия», — говорится в докладе.

«Эти формирования финансируются Ираном, и поэтому больше верны Тегерану, чем Дамаску. Последнее слово о составе регулярной армии все равно остается за Россией, и вряд ли она будет готова уступить в этом Ирану».

Вам нравится эта статья?

Комментарии 0

Правила оставления комментариев * Обязательное для заполнения поле 1500 / 1500