Права человека

Судьба этнических казахов, задержанных китайскими властями в Синьцзяне, приводит в отчаяние их родственников в Казахстане

Каравансарай и AFP

image

Бикамал Какен с портретом своего пропавшего мужа Адилгазы Мукая. Узынагаш, около 60 км от Алматы, 27 августа. [Абдуазиз Мадыров/AFP]

УЗЫНАГАШ, Казахстан -- Когда в 2017 году муж Бикамал Какен поехал в Синьцзян на северо-западе Китая и там исчез, у нее были веские основания думать, что домой в Казахстан он вернется нескоро.

Но она не знала, насколько тяжелой окажется его судьба.

Правозащитные группы в то время, когда пропал Адилгазы Мукай, били в набат, рассказывая о растущей как на дрожжах сети учреждений, предназначенных для массового заточения в основном мусульманских этнических меньшинств в Синьцзяне.

Какен слышала, что муж стал жертвой системы. Но три тяжелейших года спустя она узнала, что все намного хуже: его приговорили к девяти годам заключения за преступления, связанные с экстремизмом.

image

До и после. На спутниковых снимках от 2013 и 2018 гг. показан Ордам Мазар, древнее поселение в пустыне (Синьцзян). Китайские власти сровняли с землей построенный в 10-11 веках Ордам Мазар, который мусульмане региона считают святыней. В недавнем докладе детально рассказано, как в последние годы китайские власти уничтожили почти 16 тысяч мечетей в Синьцзяне. [ASPI]

image

Внешняя стена комплекса, включающего в себя лагерь перевоспитания, где содержатся преимущественно заключенные из мусульманских этнических меньшинств, в том числе казахи. Предместья Хотана, район Синьцзян, 31 мая 2019 г. [Грег Бейкер/AFP]

«Мне так страшно. Китайские власти уничтожат его в тюрьме», — сказала в интервью AFP Какен, этническая казашка, рожденная в Китае, а ныне гражданка Казахстана. Говоря с журналистами, она прижимала к себе двух юных дочерей.

Пекин задержал более миллиона человек — преимущественно мусульман из таких тюркоязычных этнических групп, как уйгуры и казахи, — по туманным предлогам, связанным с экстремизмом и сепаратизмом, в Синьцзяне, утверждают правозащитники.

Разветвленная сеть таких лагерей — это центры профессиональной «подготовки», используемые для противодействия экстремизму, а их посещение добровольно, заявляют в Пекине.

Однако в соседнем Казахстане 44-летняя Какен — лишь одна из растущего числа родственников, обнаруживающих, что члены их семей находятся не в центрах, как предполагалось ранее, а отбывают тяжелые тюремные сроки.

«Сплошное вранье»

Какен и ее муж, бывший работник нефтяной промышленности, переехали в Казахстан примерно четыре года назад, когда женщина была беременна их последним ребенком. В ту пору они услышали, что власти Синьцзяна заставляли женщин из этнических меньшинств делать аборты.

Но 47-летнего Мукая, у которого был только вид на жительство, а не паспорт Казахстана, заманили в родные края в мае 2017 года его бывшие работодатели.

Они предупредили бывшего работника, что если он не приедет на встречу, пенсию, на которую выживала его семья, отменят.

Когда о приговоре Мукая стало известно (через три года после его исчезновения), новость об этом пришла из неожиданного источника — об этом сообщил высокопоставленный дипломат страны, которая и отправила мужчину за решетку.

Посол Китая в Казахстане Чжан Сяо рассказал государственному СМИ, что Мукая приговорили к девяти годам лишения свободы по обвинениям в экстремизме, и в том же интервью скептически отозвался о рассказе Какен о тяжелых испытаниях, выпавших на долю ее семьи.

Ее история — «сплошное вранье, без единого слова правды», заявил Чжан в интервью китайской газете Global Times.

Какен, занимающаяся пошивом одежды и принимающая благотворительную помощь, чтобы платить за крохотную квартиру в провинциальном городке Узынагаш примерно в 60 км от Алматы, настаивает, что ее муж невиновен.

«Единственное его преступление заключается в том, что он казах», — сказала она AFP.

В феврале газета New York Times получила в свое распоряжение «утекшие» китайские документы, показывающие, что власти Синьцзяна пристально наблюдали за жителями региона и фиксировали их происхождение, религиозные убеждения, отношения, а также поведение, которое наблюдающие считали «проблематичным».

Поводами для заключения под сражу могли стать обращение за паспортом, ношение женщинами много лет назад покрывающих голову и лицо предметов одежды, а также «переход по ссылкам и непреднамеренное посещение иностранных вебсайтов», свидетельствовали документы.

«Немногие действительно свободны»

Несмотря на тесные отношения между двумя правительствами, Казахстан превратился в центр гражданского активизма, направленного против политики Пекина в Синьцзяне, где у тысяч казахстанцев есть родственные связи.

В значительной степени это связано с деятельностью правозащитной организации «Атажурт», которая публиковала видео-свидетельства, записанные сотнями казахов, чьи родственники пропали в западном регионе.

В 2019 году китайский режим начал хвалиться тем, что большинство граждан стали «выпускниками» центров, после того как Казахстан заявил, что Пекин позволил сотням этнических казахов, имеющих казахстанский вид на жительство, воссоединиться с проживающими за границей родственниками.

Роль в оказании давления на Пекин сыграли видео-призывы и внимание СМИ, говорят многие казахстанцы.

Однако другие казахи, вскоре после этой волны разрешений на выезд, стали узнавать о том, что их родных приговаривают к тюремным срокам, рассказал AFP бывший волонтер организации Мехмет Касикчи, аспирант американского Университета Аризоны.

«Да, сотни тысяч, вероятно, выпустили из лагерей, но лишь немногие действительно свободны, и, что еще важнее, сотни тысяч отправили в настоящие тюрьмы», — сказал он AFP.

Протесты против китайского режима продолжились.

Около 200 протестующих собрались в сентябре в Алматы, чтобы потребовать от Пекина прекратить вмешательство во внутренние дела Казахстана и выступить против притеснений, с которыми сталкиваются этнические меньшинства, в том числе и этнические казахи, живущие в Синьцзяне.

«Глубокое сожаление»

Байболат Кунболат был среди тех, кто с помощью организации записал свои показания и отправил письма с призывами к казахстанскому правительству. Он узнал, что его 30-летнего брата Баймурата Наурызбека заключили в один из «подготовительных» центров.

Но в первый раз Байболат протестовал в 2019 году, когда многие занимались этой кампанией более года.

Поначалу он не торопился с этим из уважения к «соседским отношениям» между Казахстаном и Китаем, рассказал он AFP.

То, что его брат приговорен к десяти годам тюрьмы за разжигание расовой ненависти, в феврале официально подтвердил представитель китайской миссии в Казахстане Гу Мин. Это произошло после того, как Кунболат занялся пикетированием консульства Китая в Алматы, требуя освободить брата.

Брата Кумболата осудили в 2018 году за слова, которые тот якобы написал в интернет-форуме в 2012 году, а также за другие его записи в интернете, сообщил Кумболату дипломат.

Гу проинформировал Кунболата, что посольство «свяжется с властями Казахстана, чтобы те приняли против вас меры», если Кунболат продолжит свои протесты, которые, по словам Гу, могут негативно отразиться на «исправлении» Наурызбека.

Китайское посольство проигнорировало просьбу подтвердить подлинность переписки в приложении WeChat, показанной Кунболатом AFP.

«Мы почти год ждали [перед тем, как привлечь внимание к делу Наурызбека], потому что, по слухам, максимальный срок в лагере равнялся году. Теперь мы глубоко сожалеем об этом», — говорит Кунболат.

В сентябре появилось расследование, подробно рассказавшее о том, как китайские власти в последние годы уничтожили в Синьцзяне почти 16 тысяч мечетей в рамках усилий по искоренению исламской культуры в стране, где власть принадлежит коммунистической партии.

Вам нравится эта статья?

Комментарии 1
Правила оставления комментариев * Обязательное для заполнения поле 1500 / 1500

Надо создавать союз тюркских и мусульманских стран - Туран.

ответ